А он остался стоять в руках со знаком вопроса

Текст песни Фабрика Звезд - 4 - Ты для меня свет

а он остался стоять в руках со знаком вопроса

спросил я у Римского Носа. Прижав палец к губам, он продолжал Чарли стоял рядом с винчестером в руках. тихо произнес Вокуини. – Он в боевой раскраске, а значит на Тропе Войны. Римский Нос дернул его за рукав, знаком показав отойти вглубь грота. Мы с Чарли остались стоять у входа в грот. Он, в неё безумно влюблён, Спрятав боль и страх он спросил что видишь ты в моих глазах. А он остался стоять в руках со знаком вопроса. А он остался стоять В руках со знаком вопроса.И предпринять что-то поздно,а изменить не серьёзно.Упав на колени,он склонился слёзно:'О, Боже.

Надо сказать, что народ израильский и даже его герои, такие как Самсон, часто проваливали свою миссию. У Самсона была конкретная миссия — побеждать филистимлян, и то он большую часть своей жизни балбесничал: Вот Авраам, отец веры, уходит из городка, где поселился его отец. Я так понимаю, что. Задача Авраама была в том, чтобы спасти человечество и избранный народ, это уже было некое ограждение.

Авраам — это попытка Господа Бога спасти человечество. Так же, как и Ной пытался миссионерствовать, но потом, как написано в Библии, "и раскаялся Бог, что сотворил человека, погубя его в потоках водных". И вот этот первородный грех возрос в Хаме, в Ханане, дальше пытались построить Вавилонскую башню… И вот как раз Авраам был вынужден по поручению Божьему спасать малое стадо от новых бесконечных попыток построить Вавилонскую башню и прогневить Бога.

И он, безусловно, миссионерствовал тем, с кем вступал в общение. И даже во времена Авраама были праведный священник Мелхиседек, царь и священник в одном флаконе. Такие тоже были, но их было очень мало. И вот эти праведники, хранители истинной веры объединялись.

И задача Авраама была как раз — собрать рассеянное по лицу земли, собрать верных, для того чтобы в дальнейшем их спасти. У меня было ощущение, что у него одна задача — выжить любой ценой! Поэтому он врал фараону про свою жену, дал взятку. Но, как я понимаю, он воспитывал детей в вере. Да, в этом и была его миссия. По-моему, из всех способов проповеди веры религиозное воспитание в семье - самый рискованный. Это рискованно, но это миссия. Это люди, которых дал тебе Бог. Я как отец несу ответственность за своих детей до момента, когда они сами принимают какие-то решения.

Тот же отец Александр Мень и его брат в е, самые атеистические годы, когда любое миссионерство было под запретом, выросли благодаря своей матери и ее православным подругам. Но на один такой казус я могу привести миллионы случаев, когда семейное религиозное воспитание не только не помогло, а страшно повредило потому что ребенок со скукой выслушивал все. И проблема не в том, что родители плохие, а в том, что родитель по отношению к ребенку находится в сложном для миссионера положении.

Родитель властвует, а ребенок еще неполноценен, слаб, и в этих условиях мы можем говорить о Боге, открывать свое самое внутреннее, но это как сексуальное просвещение: Отец Яков, зачем существует институт воспреемников, крестных?

Крестный — это член Церкви, который обладает авторитетом, стоит как бы вне собственной семьи, и его задача — быть непререкаемым авторитетом, как бы независимым от родителей.

Непререкаемый авторитет — это и есть слабое место миссии, обращенной к ребенку? Не важно, учитель это в школе, крестный отец или родитель. Можно ли быть миссионером, обладая непререкаемостью? Для того чтобы ребенок воспринял слова проповеди, они должны быть донесены до него авторитетно, но без принуждения.

У меня был такой пример. В году меня попросили быть крестным у двухлетнего мальчика. В течение четырех лет я общался с этой семьей, а потом потерял контакт.

Фабрика Звезд - 4 - Ты для меня свет текст песни

Сейчас мама этого уже четырнадцатилетнего парня меня нашла, и выяснилось: Он — верующий человек, он этим горит и хочет идти этим путем. Так что институт воспреемников — это правильный институт. В общении отцов и детей не должно быть нудного морализаторства. И просто невозможно исключить передачу веры из общения с детьми.

Родители в любом случае что-то передают ребенку. Конечно, существуют разные методики донесения до детей религиозных истин, и они должны быть не скучными, не зубодробительными, не вызывающими позевывание и отвращение. Методик много, верующих мало! И детей-то воспитываем, на самом деле, не столько мы, сколько наш пример. Поэтому я всегда молился только так: Господи, я в этом вообще ничего не понимаю, дай мне только не навредить, а ты уж сам как-нибудь восполни все мои недостатки и в деле воспитания детей, и в деле построения семейных отношений.

И Господь, видимо, сжаливается надо. И все-таки вот два риска миссии по отношению к детям. Один риск — что ребенок откликнется и вырастет ханжой, который никогда не переживал сомнений в вере. Как явления одного порядка. И к годам он эти явления… Павел Бегичев: Задвинет в область сказочного. На Новый год ставят же фигурку Деда Мороза. Существуют разные точки зрения даже внутри Православной церкви.

Есть известнейший профессор Московской духовной академии Алексей Осипов, который является противником крещения младенцев, он считает, что крещение нужно принимать в полусознательном возрасте, лет в семь-восемь.

А в IV веке все крестились перед смертью. Само по себе крещение, которое совершается над человеком, не должно восприниматься как дань традиции. Когда смешиваются Церковь и государство, когда государство пытается навязать свой закон, чтобы был порядок, это не совсем правильно. Допустим, государства нет, есть Авраам и детки. Авраам и есть государство для своих детей.

И ничем не. Лучше, потому что государство не имеет функции любви, оно имеет только функцию подчинения и порядка.

Классическая ситуация ненависти к миссионеру — сейчас идет массовый наезд спецслужб на Свидетелей Иеговы. Они — не первые жертвы, первые — мусульмане не одобренных течений. Вторая жертва, еще в начале х - это римо-католики, когда выслали сразу десяток человек.

Но на Свидетелей идет уже многолетний накат. Проблема в том, что абсолютное большинство людей не любят Свидетелей Иеговы: Апостол Павел поэтому и говорил: Есть две разных миссионерских методики, одна — методика кражи чужого времени, когда я хватаю вас за рукав и говорю: Другая методика — это методика покупки времени, о чем говорил Николай Сыров в самом начале: Вот два подхода к миссии в католическом мире относительно Китая.

Есть подход отцов-иезуитов, которые совершали мессы в Китае, одеваясь в традиционные для него облачения, называя храмы храмами неба, но вкладывая в это глубокое христианское содержание. А другая была миссия отцов-францисканцев, которые говорили: И предыдущий папа Римский поддерживал позицию иезуитов, и благодаря этой миссии император чуть не стал христианином. А благодаря сменившемуся папе и сменившемуся миссионерскому подходу, в Китае потом начались христианские погромы.

Самое страшное, когда человек пытается воспринимать свое миссионерское служение как работу Миссия может быть двоякой, и мы должны понимать человека, исходить из его потребностей, становиться ему нужными, или же мы хватаем его и говорим: Вот это неправильный подход.

К сожалению, миссионерская деятельность уличного формата, "уличная миссия", когда дергали людей, кидали им листовки и прочее, - это неправильный подход, необходимо пользоваться другими методиками.

Да, и их много! Известна методика, когда доктор Дуайт Муди и знаменитый певец работали в паре.

Минус Мне нужен ты один - Банда (скачать мастер +бэк)

Человек с оперным голосом вставал посреди улицы и вдруг начинал петь, а голос был такой, что все невольно останавливались, слушали и рукоплескали. А потом выходил Муди и объяснял песню: Вот это покупка времени. Никто никого не принуждал, люди могли остановиться или пойти дальше, но кто-то заинтересовывался и добровольно отдавал свое время. А как критиковали Уильяма Бута, основателя Армии спасения, за то, что он использовал духовой оркестр для благовестия перед проповедью и военную форму!

Если я буду рассказывать о Христе, матерясь, я из восьми миллиардов выбираю людей, которые матерятся и хотят продолжать материться, веруя. Если мы используем архаизмы, мы, во-первых, отсекаем детей, потому что их это отпугивает, и, во-вторых, подбираем людей, которые, условно говоря, хотят, чтобы в Церкви все было вверх ногами, чтобы Церковь была кластером необычного.

Значит, этим текстом мы создаем барьер между Богом и людьми, а вовсе не объединяем. Иногда наша необычность является притягивающим фактором. Вот вы ходите в церковной одежде и с крестом — это ведь проповедь. А Иоанн Креститель ходил в одежде из верблюжьего волоса, кожаном поясе и так далее.

Я знал одного баптиста, который сам делал значки с библейскими цитатами, но всегда в конце ставил знак вопроса: Есть хорошее слово "интенция", миссионерская интенция.

Сердце наполнено любовью, а не желанием приобрести потребности, не желанием отработать спонсорские деньги и потом написать миссионерский отчет. Я работал в палаточной миссии и знаю, как составляются отчеты в протестантском мире. По этим отчетам весь мир должен уже тридцать раз прийти ко Христу. И на самом деле всегда видна эта разница — немного таких сумасшедших, не от мира сего, любящих людей, сквозь черты которых проступают черты Спасителя - в улыбке, в глазах.

Вот когда я прочел "Сын человеческий" Александра Меня, еще будучи совершенно далеким от религии человеком, я был потрясен!

Когда за человеком, за его словами и образом жизни проступает Христос, вот это настоящий миссионер! И вот тут совершенно не важно, обличен ли он родительской или еще какой-то властью, ты смотришь не на это, ты видишь любящее лицо Христа, видишь самого Господа. А бывает, что человек и властью облечен, и анекдоты он тебе рассказывает, и веселит тебя, а ты только зевнешь, перекрестишься и пойдешь прочь, потому что видно, что человек отрабатывает что-то свое — то ли деньги, то ли тщеславие чешет… Дмитрий Пахомов: Самое страшное, когда человек пытается воспринимать свое миссионерское служение как работу.

Это не работа, это, прежде всего, призвание. Так что читайте вечные книги. И блажен муж, который берет в руки, например, там, Гомера.

Донцова пишет про то, что происходит сегодня, а мне интересно, значит, как, понимаешь, Улисс вот возвращался, значит, к себе на Итаку, потому что первый, на самом деле, европейский роман о возвращении человека.

Так что новая книжка — это то, что ты не читал.

  • Женится или бросит? Намерения мужчины выдаст язык его тела
  • Текст песни Банда - Мне нужен ты один
  • MUZLO STYLE

Новая — это не то, что рекламируется современным издательством: Это новое с точки зрения хронологии, но в принципе новое — это книжка, которую ты еще не читал. Вот такие два момента. То есть почему стремление у человека нашего отеч… российского больше к Западу, нежели к российским книгам?

Неужели наши сложнее читаемы, нежели Запад, там все просто? Соответственно, после чтения книг там же начинается размышление. То есть у них совсем чуть-чуть по-другому, нежели у. И второй вопрос легкий. Я про будущих детей. Как привить так, чтобы ребенок вырос на правильных книгах… как сказать… по христианской вере? Запад отличается от нас уже хотя бы тем, что глубокий интеллектуальный труд у него начался, как минимум, на полтысячелетия раньше, чем у.

То есть у нас первый университет — у нас это Московский, год, а университеты начали разрастаться, как грибы, по Западной Европе примерно с XIII века. Уже Оксфорд, Кембридж, там, и Саламанка, и Ягеллонский, там, Падуанский, и так далее, и тому подобное — это уже все пошло, пошло буйным цветом.

а он остался стоять в руках со знаком вопроса

Поэтому, соответственно, мы опоздали в этом… в этой работе на хороших полтысячи лет. Но потом у нас был русский Ренессанс, XIX век, в музыке, живописи, литературе, и в науке, и во всех остальных вещах, когда мы за неполных лет сделали рывок и выровняли отставание. Поэтому в лучших произведениях своих русская литература не отстает на сегодняшний день от западной, хотя и отличается. Отлича… отличие именно культурной тяглости, плюс у нас еще, вы знаете, что было, да? То есть у нас литературный процесс естественный был прерван какое-то время, и идеология накладывала свои нюансы.

Что по части второго вопроса, я думаю, что каждому возрасту необходимо подбирать свои книги. Мы начали со сказок, говорят, сказку надо читать, это понятно Причем хотел бы я вот что сказать.

Не увлекайтесь современными красотами для ребенка, вот когда придется вам заниматься с детьми книжками, со своими или чужими. Вот видели современные детские магазины? Ведь индустрия товаров для детей — это какое-то, не знаю.

Еще такого не было никогда, чтобы такое изобилие товаров для детей. Люди стремились быстрее повзрослеть. Они, там, как-то, они… Раньше, там, все по-другому. Они ходили босиком, босиком, потом одели батькины сапоги как бы и стали взрослыми сразу лет в 10, там, как мужичок с ноготок. А сейчас нет, сейчас это… инфантилизм этот развивается.

Вот тебе это, и это, и это, и это, и это, и это — там миллион наименований для детей. В книжной области то же. Только почему-то никто не спит. Их, там, полистал, полистал и выбросил, другую дайте. Происходит какой-то обратный процесс. Хотели одного — получилось, как. А вот настоящая книжка, вот эта вот нормальная, драная такая, которую еще бабушка читала, там, или дедушка, она жива, и вот к ней нужно приучать, к письменному тексту, вот к тексту, к разговору со смелыми буквами.

Буквы же смелые, они же говорят одно и то же. Они не кривят душой ни перед кем. Царь будет читать книжку, или будет читать книжку дворник на дежурстве, книжка говорит ему правду. Она… То, что там написано, то она ему и говорит. Вот этот разговор с текстом, работа с текстом, вот это то, что нужно ребенку. Поэтому в отрочестве нужно обязательно начитаться приключенческой, путешественнической, природоведческой и всякой остальной литературы, раскрывающей перед ребенком мир из области своей детской комнаты, своего двора, своей школы до всей вселенной.

Если этого мальчик или девочка вовремя не прочитает, он будет, так сказать, иметь некую лакуну в сознании, у него будет потеря. Потом, в юности нужно обязательно читать поэзию. Кто из вас пробовал писать стихи? Эту чушь, которую мы пишем и называем стихами, нужно сжечь, но не писать их. В лет человек должен писать стихи. Потом он должен сохранить их лет до ти, потом прочесть и уничтожить. Значит, палочками унести на огород и сжечь их, потому что не стихи это, это какой-то ужас.

Это… это ничто, да это… то есть это просто не поэзия. Поэтому вот в лет нужно человеку дать стихи, хорошие стихи. У него душа к поэзии раскрывается, он влюбляется, мечтает, он что-то думает и мучается.

Он думает, как же, что же? В это время поэзия — это самое лучшее лекарство. На, читай, читай, там, Мандельштама, там, читай Торквато Тассо, там, кого хочешь, читай, значит, читай Гарсиа Лорку.

Может быть, выберешь своего поэта, будешь всю жизнь его любить. Потом, параллельно с взрослением, нужно читать серьезную литературу. Здесь может быть и политическая аналитика, и хорошая историческая литература. Здесь может быть хороший роман, то есть длинная книга. Это может быть классика, там, в области драматургии. В это время уже можно и в театр пойти. Прочел — ничего не понял. Пошел, посмотрел, еще меньше понял. Потом пошел в другой театр — а, вот оно что!

Это же надо… это же работа. Одним словом, нужно расти в чтении. Вот всем вам даю такую задачу. Значит, есть такой рассказ у Чехова про одного студента, который как-то раз, там, на пирушке, там, знаете, да, кто-то знает, поспорил на какую-то огромную сумму денег, что он согласен не выходить из закрытого помещения, например флигеля, или какого-нибудь, там, домика, сторожки, если ему будут давать, там, еду и книги.

И он, по-моему, обрек себя на заключение. Там, какой-то богач говорит: Вот у меня сторожка, там, в саду. Они спорили о смертной казни и о пожизненном заключении. И вот заперли его, и вот там дальше Чехов расписывает, что он читал. Я сейчас не буду вам, может быть, этого всего пересказывать, потому что он читал сначала все запоем, все подряд.

Потом начал брать серьезные издания. Он стал изучать физику, химию, медицину, всемирную историю, стал языки учить — латынь, греческий, еврейский, там, французский, итальянский. Потом бросил все и два года вообще ничего не читал.

Потом взял и читал Библию пять лет и только, кроме Библии, вообще ничего не брал в руки, потом взял богословскую литературу читать, потом опять ничего не читал. Такой очень интересный гармоничный волнообразный процесс какой-то. А что, в общем-то, читает человек по мере своего роста? На каком-то этапе он вообще ничего не читает, такое бывает. То есть, либо он уже все знает, либо он настолько глупый, что он ничего знать не хочет, либо он уже насытился знаниями, такое бывает. Он хочет птиц слушать.

То вот ребенку нужно потихонечку расти с книжкой в руках. Он хочет, чтобы папа ему читал, там, или мама. В любом случае, даже, когда мы телевизор смотрим, мы же текст усваиваем.

Что первично по отношению к фильму? Самая тупая кинолента и самый большой шедевр всегда начинаются со сценарной работы. Потом этот сценарий визуализируется, озвучивается, раскрашивается, режется, монтируется, и мы смотрим оживленный текст и ничего другого. Тексты мы смотрим везде. Реклама — это текст? За хороший слоган рекламный можно получить большие деньги.

Это хорошо придуманный текст, который бьет в голову и в голове остается. Это искусство, словесное искусство. Любое кино — это текст. А то, что мы говорим, это текст или не текст? Текст, просто корявый, текст двоечника. Но он может быть и красивым, например, речь оратора, например, там, или какого-то парламентария, высокого парламентария. Ее можно прямо за ним записывать, потом издавать отдельной брошюрой. Так раньше было, и в Риме, значит, и в Греции, и так далее. Они говорили такие тексты, которые можно смело было записывать и на печатный станок нести.

Так что мы везде с текстами общаемся, и вот нужно учить человека с текстом работать. Слушайте, оказывается, это какой-то древний текст о почитании предков. Вполне возможно, это закодированный для детей текст о хождении на могилы к бабушке, а хлопками все язычники привлекали внимание богов.

И когда аплодируют в театре, там, или где-то, это тоже ритуальное действие. Синтоисты до сих пор в своих храмах хлопают, чтобы Бог обратил на них внимание. И вот они хлопают, приходят на могилку к бабушке, а на могилах всегда ели и пили. Наши, значит, дикари до сих пор едят и пьют на могилах. На Пасху приходят, водку пьют, яйца крашеные едят.

Ответы@morrmefortsi.tk: Можете отправить слова песни "Банда-Мне нужен ты"

Ну, это языческое, древнее, оно в крови живет. Пошли к бабушке, в ладушки поигрались, пили бражку какую-то, ели кашку, а потом благословение получили. Полетели-полетели, бабушка благословила, видимо, их, там, из-за гробика, и они пошли, довольные, домой. Это… это не детская считалочка, это что-то… И такие сказки. Когда, например, Святогор-богатырь передал свою силу Илье Муромцу, слышали вы такую сказку? А накрой-ка ты меня, Илюша, крышкой. Он рубит, а она не рубится, как железная стала.

Тот наклонился, он ему вдул. Если бы я тебе еще вдул, ты бы умер. В гробу лежать — это схиму принять. Схимники же в гробовые одежды одеваются.

Оттуда, из-под схимнических одежд, святой человек дует, силу дает воину, для того чтобы воевать. Схимник молится, воин меч берет, пошел воевать. Это что, сказка, что ли? Ее можно прочесть, на уровне сказки так и остаться, а можно дальше пойти. Поэтому в старости опять нужно к сказкам вернуться, только уже, желательно, с внуками. Потому что ты будешь стоять, например, там, Божена Немцович на лавочке в 72 года, то… то будет как-то так смешно для твоих ровесников.

Меня зовут Ульяна, я преподаватель литературы. Как-то, анализируя со своими учениками произведения антиутопии, в жанре антиутопии, мы пришли к выводу, что в таких жанрах, что в фильмах, что в книгах, произведения литературы и читающий человек становятся образом врагов человечества и врагов общества, вот антиутопического. Вот скажите, пожалуйста, в чем причина, почему же книга и читающий человек — это зло? Ну, для… для жанра антиутопии, я еще раз говорю. Для антиутопии, для антиутопии.

Что им заменяет книгу? Им заменяет плазменный телевизор во всю стену. Да, и ракушки. И те, которые из них победнее, те имеют одну стену телевизионную, а которые побогаче, 2 или 3. А верх мечтания для всех — иметь 4 стены телевизионные во всем доме, для того, чтобы, заходя домой с работы, ты погружался в семью, в интерактив, так сказать, вечных сериалов, и эта так техника позволяла как бы участвовать в этих всех сериалах. Они как будто с ними разговаривали, там никакая книжка уже не нужна.

А те, кто читал, они как бы бунтовали против этого общего порядка, они становились свободными. Есть такая фраза, что тот, кто читает книжки, всегда будет управлять теми, кто смотрит только телевизор. То есть, если взять даже такую теорию управления массами, то для наиболее удобного управления массами массы должны быть примитивизированы, и, так сказать, работать на такие… на коротком поводке, на простых командах. Для того чтобы большими массами так управлять, уже не нужен репрессивный аппарат.

Здесь нужны денежные механизмы, там, механизмы штрафов и поощрений и манипулятивные информационные технологии. А для того, чтобы быть свободным человеком, нужно уметь анализировать информацию.

А книжка как раз и дает человеку внутреннюю свободу. Она делает его занятым, она удаляет его от ненужных сообществ, она заполняет внутреннюю пустоту. Книжка вообще совершает великое дело с человеком, и она дает ему очень много такого, что, в общем-то, лукавому не нравится, конечно.

И все эти антиутопические общества, которые описаны у Хаксли, там, и у Брэдбери, и у других, у Замятина — они, в общем-то, тоталитарные общества, цель у которых — свести человеческую жизнь до инстинктов, максимально их удовлетворять, ну, а там, дальше, все печально.

И свободный человек, конечно, он имеет внутреннее иное наполнение. Без книжки здесь не обойдешься. Впрочем, знаете, однажды к Антонию Великому пришли великие люди — философы, ученые, и спросили его: Ты, что, читал книжки, что ли? Ты же вроде неграмотный человек.

Ты читал, там, Аристотеля, Платона, там, что-то еще? Он говорит… Он спросил их: То есть, есть еще и другие пути. Вы встречали когда-нибудь людей, которые мало читали, но были очень умные? Это вам повезло, потому что есть такие люди, но их, правда, надо еще поискать, но такие.

а он остался стоять в руках со знаком вопроса

А может быть умный человек дураком? То есть, есть такая пословица: То есть вроде ума палата, а как бы болван болваном. Я постоянно таких людей встречаю. Их, кстати, все больше и больше становится. Не… не… не может как бы ни друзей нормальных найти, куда ни пойдет, везде ногу сломает как. Ну, в общем, ну, бестолочь.

Есть еще, когда ум за разум зашел, еще есть такое, знаете, то есть в народе же понимали прекрасно, что есть ум, есть разум. Ум — это большое, а разум — это маленькое. Разум — это практичное такое, как шуруп закрутить, например, там, как сандаль застегнуть — это разум, как кашу вскипятить, например, там, как на работу не опоздать.

То есть это разум, для этого разум нужен. А ум — это то, что уже к Богу, к людям, как жизнь построить, как невесту найти, там, как профессию выбрать. Это уже ум, это не разум.

Миссионерство

Так вот, есть те, у которых ум за разум зашел, то есть его как бы и нету. Разум остался, а ума вроде бы и нету. То есть большие вещи человеку непонятны, у него все только в разум, ну, в землю, ну, такое, знаете, знает, где купить, там, как продать, куда поехать, там, какой отель лучше, там — все знает. А чуть шаг вправо, шаг влево, значит, такой, а он дурак, а с ним говорить не о чем больше, понимаете.

Так вот книжка — она как раз по части ум, она дает ум, а не разум. Если ты прочел что-нибудь такое и заплакал, вот сидишь, читаешь и плачешь, например. Я как сейчас помню, как… как мой товарищ один, значит, брутальный бородатый мужик, плачет. Сидит, плачет, читает, плачет. Дядька вот такой вот сидит… Кто обольстил кого? А он там живет, понимаете? Ему бы… А ему больно, да, там, невинная девочка обольщена, там, значит, таким прожженным негодяем, вот, и брошена, обольщена и брошена как.

И он расчувствовался и заплакал, понимаете? Это ему в жизни ничего не даст как бы практично, как. То есть он не сможет, например, с этим знанием, например, устроиться на более оплачиваемую работу, правильно, но это делает его человеком. Знаете, что на пьесы Шекспира ходили специально полицейские, сыщики, искать убийц? Потому что, когда какие-нибудь драмы шекспировские ставились на сцене, то, если вдруг среди зрителей попадался убийца, он, например, смотрит, там, допустим, Ричарда III, как там кого-то душат или режут, а он сам недавно кого-то задушил или зарезал, он так… Как бы это все так красиво, так все это было преподано как бы, что он сам себя узнавал в этом происходящем на сцене, начинал плакать, каяться, говорить, там: И вот тех, кто сильнее всего плакал на сценах убийства, шпики тут же скручивали, вели и спрашивали, узнали, откуда, кто, чего, и таким образом ловили убийц.

Потому что сценическое действие так их раскрывало, что эти люди, кровью запачканные как бы, они вдруг начинали плакать, как дети.

Понимаете, в чем сила искусства? Я инструктор групповых программ в фитнес-клубе. Книги — конечно, это хорошо, и многогранные люди правят миром, но вот Книга жизни — как туда попасть, чтобы написали имя свое и… Прот. Ты имеешь в виду ту книгу, по которой будут судимы мертвые и живые? Ну, безусловно, туда надо быть вписанным. Это наша главная задача, всех верующих.

Крещение и жизнь согласно… То есть вера, покаяние, милость — это самые опорные вещи евангельские. Христос есть имя под небом, которым подобает спастись, и другого, иного нету. То есть Книга Деяний, глава 4-я, стих й. Нету другого имени под небом, которым подобает спастись.

Это имя Иисус, вот с именем Иисус нужно жить. Во имя Иисуса нужно креститься: Значит, в оправда… в Его смерть и в Его оправдание, в Его воскресение. С Ним жить, Ему служить, перед Ним каяться, и Ему кланяться. Его заповеди исполнять и таким образом достигать того, чтоб мы были записаны в Книгу жизни не карандашом, чтоб потом можно было вытереть ластиком.

Потом некоторых стирают оттуда, а некоторых это по карандашному обводят уже… Вопрос: То есть все, оставайся. Вот представьте себе, там, тебе надо лететь куда-нибудь, а на регистрации тебе говорят: Или вот на пропуске каком-то: А в рай — можете себе представить, кошмар какой?

Поэтому сначала, наверное, записывают нас как бы карандашиком, потом либо вытирают совсем, либо заносят как бы уже красиво и по-настоящему. Но сама Библия интересна, ведь она же не просто книга. Там в одной Книге, я считаю, миллион. Все, можно не читать ни Гете и так далее, ни Достоевского. Будешь читать Библию, и будешь умным рассудительным человеком. Если, ее читая, вот каждый раз ее читать, можно по-всякому понимать, по-разному доходить до какого-то момента. Допустим, прочитал притчу, что-то не узнал.

Прочитал на сотый раз — уже, ага, вот тут уже понял. Дело в том, что мы не сможем ничего не читать, кроме Библии. У Вас есть специальная литература на работе, которую Вы обязаны прочесть? И у каждого из нас — и у зубного техника, и у преподавателя литературы, там, и у бизнесмена, там, у него есть своя специальная литература, которую он должен читать. То есть уже что-то, кроме Библии, ты должен будешь читать.

Поэтому совсем ничего, кроме Библии, уже читать не получится. Был такой святой Николай Сербский. Потом отложите ее в сторону и не читайте. Не читайте ее год, два, три, не читайте. В это время читайте все, что угодно. Читайте беллетристику, классику, поэзию, там, политические статьи, экономические статьи, не знаю, там, ну, что хотите, читайте. Потом это все опять отложите в сторону, возьмите Библию и опять прочтите Библию.

Потому что слово Божие сияет, сияет именно на фоне слов человеческих. Ведь простые-то слова, слова-то какие простые! Ведь набор библейских слов ведь гораздо меньше. Лексика библейская — она ведь уже, например, чем, опять-таки, язык Шекспира. Он же богаче по словесному выражению своему.

Или, там, скажем, язык Толстого. Есть же такое понятие, да, что язык Пушкина, язык Толстого, язык, допустим, там, того-то, так вот, язык Толстого — он по словарному набору богаче библейского. Там гораздо больше терминов, выражений, слов, интонаций, оттенков и выра… Больше, ну. Библия очень простая вроде. Ну, Иисус выражался кратно и по существу.

Да, но ведь не только Иисусовы слова в Библии. Там же есть и до него, и Моисей там есть, и Давид там есть, и так далее. Дело не в. Дело в том, что слово Божие узнается как Божие не сразу, не. Есть такое желание опроститься, такое, в опрощенство впасть.

Как Григорий Сковорода, взять котомку, одеть лапти, в котомку положить, значит, это самое… одну только Библию и дудочку, и пойти гулять по свету, набираться ума как бы, значит, прислушиваться к птичьему гаму.

Но, во-первых, это не каждый может, а во-вторых, это необязательно ты наберешься ума, потому что можно ума набираться и по-другому. И опрощенство — это опасный путь. Я думаю, что надо читать, особенно в нашем информационном мире, в котором мы постоянно натыкаемся на тексты. Вот, например, выборы очередные. Политические программы — это тексты? А скажем, там, прием на работу, допустим, там, правила поведения в фитнес-клубе том же — это текст?

Его нужно уметь прочесть, проанализировать, понять, отсеять воду от самого важного, понять, что здесь самое главное, в .